|
Дорогой дневник. Пишу тебя чем-то зеленым из сколопендры на куске её кожи. Не потому что нет бумаги и чернил, а потому что она – ***. В этой жестокой жестокой войне все надежды только на тебя, дорогой дневник. Если я не вернусь с фронта, то останется крохотная вероятность того, что кто-нибудь когда-нибудь узнает всю правду об этом эпохальном событии в истории человечества.
День какой-то там. Первая кровь.
Сегодня, дорогой дневник, особо рьяно бомбили. Крэтсами. В ужасе перепрыгивая трупы друзей и врагов, я героически уклонился от восьми точечных ударов, нанесенных непосредственно по мне. Но девятый был фатальным. Убит крэтсом, какой позор. Пожалуй, вырву эту страницу, если не забуду.
День какой-то там. Голова.
Сегодня, дорогой дневник, мне пробили голову. Впрочем, на мне это никак не сказалось. Полная ясность мыслей поддерживается астральным соединением с Юпитером, а у Марии Павловны три ноги, причем две из них – хватательные.
День какой-то там. Госпиталь.
Сегодня мне сказали, что я контужен и никакой Марии Павловны не существует. Ну и черт с ней, никогда она мне не нравилась. Зато соединение с Юпитером надежно защищает меня от назойливых попыток врагов проникнуть в мой мозг и подчинить меня своей воле.
День какой-то там. Снова в окоп.
Сегодня, дорогой дневник, меня выписали из госпиталя и вернули в окоп. Не забыть бы вырвать те страницы, которые написаны во время контузии…
Хотел беспощадно ломать всех врагов полностью, но вспомнил об игрищах с одноруким искусителем и понял, что я хороший партизан. Благо, сводки с других фронтов говорят о наших повсеместных победах.
День какой-то там. Питание.
В моем окопе кормят хорошо, дорогой дневник. Сколопендры оказались на удивление питательными созданиями.
День какой-то там. Снова питание.
Сегодня, дорогой дневник, враги решили мариновать мой ужин. Маринованные сколопендры вперемешку с кадхасами оказались немного жестковатыми, но в целом напоминали паэлью. Поэтому затем мариновал ужин врагов.
|
аффтар, пешы ещо! 
